vk_logo twitter_logo facebook_logo googleplus_logo youtube_logo telegram_logo telegram_logo

Лунный заяц 22

Дата публикации: 10.09.2010
Количество просмотров: 15962
Автор:

Пётр Нахименко сжимал топорище, в глубине души несогласный с Эйнштейном. Людям нравится колоть дрова, говорил Эйнштейн, потому что они сразу видят результат. Пётр стоял в своём дворе, поднимал тяжелый колун двумя руками, выдыхал, опуская его на полено, и думал, что физику не доводилось заниматься этим регулярно.

Когда-то в детстве Пётр любил колоть дрова. Но всякое увлечение перестаёт нравиться, становясь служебной обязанностью. Нахименко был владельцем главного интернет-шлюза 46-го региона, поэтому махать топором разлюбил давно и накрепко.

Зимнее Солнце уже коснулось горизонта, когда не расколотой перед ним оставалась одна колода. Колуном она не бралась – надо было забивать особый клин.

На улице, из-за поворота, не спеша показалась лошадиная голова, потом сама лошадь, а затем и телега с мужиком, одетым в камуфляжный тулуп.

-Здорово, Пётр! – крикнул мужик. Пётр поднял в ответ руку, не выпуская из нее колуна. Получилось двусмысленно, но в деревне к нему давно привыкли.- Опять щелкунчик сломался? – спросил мужик, проезжая вдоль забора и глядя на колотые дрова.

- Опять, – ответил Петр.

Щелкунчиком соседи называли его дробилку, пережевывавшую цельные поленья в щепу. Эта незаменимая для любого газогенератора машина, сберегала кучу времени и тьму сил, но всё чаще ломалась.

- Подшипник? – продолжал вопросы мужик на медленно едущей телеге. Его лошадь явно не торопилась, и он тоже.

- Зубец на шестерне, – ответил Пётр, опуская колун на пятку клина. Колода нехотя трещала.

- Очень плохо, – сказал мужик словом на букву х. Лошадь качнула головой сильнее обычного. Телега медленно уплывала по деревенской улице. Клин нехотя погружался в дерево.

На двадцатом ударе колода разлетелась и Пётр, бросив колун рядом, повернулся к своему дому, простой деревенской хате. В одном из окон белели два детских лица, а между ними, на подоконнике, сидел кот. Нахименко махнул рукой и лица сразу пропали. Времени было мало, Пётр видел, что Солнце зашло на четверть.

Он не стал ждать, когда сыновья оденутся и выбегут из дому – старший знал, как загружать газогенератор дровами. Надо было спешить и Пётр пошёл за сарай, через весь засыпанный снегом огород, к забору и дальше, к холму в трехстах метрах от деревни. Зима выдалась малоснежной, лыжи были не нужны. В тишине зимнего вечера он слышал, как стукнула дверь хаты, это дети выбежали к наколотым дровам.

Быстро темнело, тропинка к холму становилась неразличимой.

На вершине холма, куда поднимался Пётр, стояла металлическая мачта, багровая в лучах заходящего Солнца. Она отдаленно походила на вышку ЛЭП, но, вместо проводов, от нее в стороны отходили опоры из стволов тонких сосен. Каждая из этих опор у земли соединялась горизонтальными жердями с мачтой и ещё двумя - со своими соседями. И каждая опиралась на землю тройкой автомобильных колес, придавленных большими мешками с чем-то тяжелым. Пётр подошел к одной из опор, на которой висел железный ящик. Сунул руку между колес и что-то передвинул. Затем уперся двумя руками в мешки и налег на них всем телом. Под громкий деревянный скрип мачта начала медленно, очень медленно вращаться, со всеми своими перекладинами, опорами, колесами и мешками. "Хорошо, что снега мало", - думал Пётр, упираясь в мешки. - "Не опоздаю". Он повернул мачту на четверть оборота, остановился и перевёл дух. Время ещё было. Обернувшись спиной к мешкам, Пётр слегка откинулся на них и полулежал, выдыхая пар в морозное небо. "Вот тут эта гадость и летела…" - думал Пётр глядя прямо в зенит. - "Поверх Медведицы и Геркулесу между ног. Сначала туда, потом обратно. К удивлению всех обывателей…"

Эти мысли часто приходили ему в голову, когда он отдыхал на мешках.

Зашло Солнце. Пётр выпрямился и подошел к мачте. Это была не вышка ЛЭП, а часть большого автокрана с поворотным механизмом, на башне которого развесили длинные горизонтальные перекладины, равномерно заполненные десятками спиральных антенн. Внизу, к центральной опоре, были приварены два железных ящика, прикручены какие-то шестерни, тонкие тросы и толстые кабели, уходящие вверх. Пётр взглянул на часы, затем пригнулся к пластинам, торчавшим поверх железного ящика. Они напоминали прицел самодельной пушки, сделанный не совсем трезвым мастером. Над прицелом светила полная Луна, уже яркая даже в закатном небе. Не разгибаясь, Пётр нащупал сбоку от ящика рукоятку, когда-то открученную от мясорубки, и начал её крутить. С громким металлическим шорохом шестерни и тросы на мачте пришли в движения. Через минуту прицел, а с ним и все антенны вверху, смотрели прямо на полную Луну. "За работу”" - негромко сказал Пётр, открывая один из ящиков и щёлкая большим тумблером. Раздалось жужжание электромотора. Проходя мимо мешков, на которых он лежал, он также щелкнул между колес, и жужжание стало громче. "Успел!" - подумал Пётр, съезжая с холма на заднице. Через десять минут владелец регионального шлюза сидел дома, за столом комнаты набитой радиолюбительским и компьютерным железом. - Хьюстон, Хьюстон, у нас проблемы. Ответьте Орлу, – говорил Пётр в микрофон перед собой. Он знал, что сейчас где-то во Флориде, перед трансивером также сидел его друг Эйб по прозвищу Футстронг, бывший менеджер из NASA. Эйб не имел никакого отношения ни к Хьюстону, ни к программе Аполло, но большинство DX-систов, способные связываться друг с другом через Луну, подшучивали над ним, вызывая фразами из сеансов связи американских астронавтов. Эйб был не против. - Привет, Пьётр. Good signal! – наконец прилетел с Луны голос американца.


- У нас сильный мороз. Мой генератор дает больше двадцати киловатт, – ответил Пётр по-русски. "Если дров не жалеть…" - добавил про себя, потирая мозоли на ладонях.

- Fine! Let`s go, – через секунды ответил американец. И в наушниках загудел пилот-тон инициализации сеанса. Сигнал от Эйба тоже был сильный, впрочем, как всегда. Он жил на побережье, рядом с огромным ветряком.

- Гоу, так гоу, - сказал Пётр, нажимая клавишу на старой клавиатуре. Региональный шлюз начал отправку в американский сегмент суточного пакета свой почты, одновременно принимая для себя почту американскую. Теперь можно было расслабиться. Следующий час, пока Луна уже поднималась над Флоридой, но еще не скрылась над Европой, оставалось только наблюдать, как компьютеры выжимают максимум килобит из тех киловатт мощности, которые им давали два радиолюбителя-лунатика. Синхронизация и коррекция ошибок с задержкой в три секунды отнимали время, но, в целом, давно настроенная система работала надёжно. Ветер сегодня был слабый, а частоту на Луне в это время посторонние не занимали – в графике избранных Пётр занимал свое законное место. Пока Луна и антенны на бывшем автокране не опустятся к горизонту, делать, в общем то, было нечего.Он встал и пошёл на кухню. Дети ещё возились на улице, хотя старшему пора было чистить картошку. Жена пошла к соседям. Кот путался под ногами, напоминая об ужине. "Терпи", - сказал ему Пётр. Стоя у окна он смотрел на детей во дворе – они во что-то играли с соседскими друзьями возле газогенератора и двигателя. Пара лампочек над мотором освещали круг снега, и после захода Солнца это было единственное освещенное место в деревне. "Практически, уличный фонарь", – думал Петр. Остальные сельчане, даже имевшие ветряки, освещать ночь считали глупостью. В круг света вошёл мужчина в светлом тулупе, что-то спросил у детей, потом пошел к хате. "Где ж ты шлялся…"- сказал Пётр через стекло. Кот мяукнул, думая, что вопрос был к нему. "Терпи", - повторил Пётр, достал соленый огурец из банки на столе и пошёл обратно к компьютерам. Надо было всё же присматривать за этой космической связью… Старый монитор показывал, что килобайты текли нормально, график шума рос без рывков. Стукнула дверь на веранде, затем из веранды в дом. - Пётр, ты дома? – спросил вошедший. Это был его напарник, Борис, с которым они уже много лет наводили антенны, перебирали двигатели, чистили газогенераторы и чинили трансиверы. - Да, я здесь, – ответил Пётр, садясь за рабочий стол. Он был очень недоволен. - Привет. Вот и я, – сказал Борис, откидывая занавески и входя в комнату. В руках у него был рюкзак. - Ну, – угрюмо ответил Пётр вместо приветствия. Сцепив руки на животе, он сидел на стуле, смотрел на напарника и старался придать себе максимально грозное выражение.- Я не мог раньше. Прости. Это было слишком важно… - начал говорить Борис, но Пётр перебил его.

- Ты знаешь, сколько я топором отмахал!!? – сказал он, показывая свои красные ладони. - У тебя руки на половине отвалятся. Будешь соседей нанимать. Или готовые покупать. Я к колоде не подойду, пока ты все свои дни не отобьёшь!

Последняя фраза была неправдой, и они оба это знали. Но, Пётр был владельцем шлюза и формальным начальником Бориса, который отпросился на неделю, а вернулся через месяц. По такому поводу было можно ругать подчинённого, даже зная, что без него никуда не деться.

- Сейчас ты перестанешь сердиться и выпишешь мне премию, – сказал Борис, садясь напротив Петра и роясь рюкзаке. Он достал и положил на стол бумажный пакет, похожий на упакованную тарелку. - Это тебе подарок, дорогой шеф, - широко улыбнулся он. - На прошедшее Рождество. Пётр развернул толстую серую бумагу и увидел большую шестерню, отливающую синевой.- Сюрприз! - сказал Борис, и толкнул шестерню пальцем. Она сдвинулась, и стало видно, что в пакете их две. Пётр улыбнулся – это был действительно хороший подарок. Можно было запускать дробилку и заваливать бункер щепой. Конечно, потом в ней опять что-то сломается, но до лета про колун можно забыть. - А как их закаливали? – спросил он Бориса, рассматривая зубцы шестерён в свете старой светодиодной лампы.

- Нормально, я перед покупкой сам стучал. Там следы остались, – ответил Борис, доставая из рюкзака большую коробку. - А это уже не подарок, а мое вложение в наше общее дело.

Он начал выкладывать содержимое коробки на стол, и Пётр увидел длинные термопары, банку с огнеупорной обмазкой, сварочные стержни, вентиляторы и прочие железки, смысл которых был понятен им обоим – можно восстанавливать большой газогенератор, прогоревший больше пяти лет назад. С многозональным наддувом, накопителями тепла, закалкой газа и другими наворотами, который спокойно превращал в синтез-газ не колотые поленья, почти любой толщины и влажности. Когда они снова его запустят, дробилка станет не нужна, а двигатель, нет – двигатели, смогут работать круглые сутки. И тогда электричество они станут продавать всей деревне.

- Так ты это столько времени собирал? – спросил Пётр, после долгого молчания. Он брал со стола то одну железку, то другую, и внимательно вертел их под лампой. - В общем, да, – ответил Борис, – Хотелось же всё с запасом… Поэтому пришлось поездить. Даже в Одессе был.

- Ну да?

- Да... В море руки помочил. - Нырнул бы уж, раз выбрался. Когда ещё получиться. - Да ну. Там вода солёная… И ветер такой, что задубел не раздеваясь.- Ладно, - сказал Пётр, бросив взгляд на монитор. Обмен прошел уже на четверть. – Пошли на кухню. Налью тебе премию.

Кот сидел на кухне под шкафчиком с ветчиной, чувствуя, что люди станут пить и закуска не ограничится огурцами. Опыт его не подвёл – поставив на стол бутылку с домашним вином, Пётр достал ветчину и быстро ее нарезал.

- Со счастливым возвращением, товарищ заместитель, – сказал Пётр, разливая вино по стаканам. Мужики чокнулись, выпили и принялись закусывать.- Газген слева поставим, – показал пальцем Петр в окно, где в круге света продолжали играть дети. – А второй движок с генератором еще левее.

- Приемлю, – важно сказал Борис, глядя вслед за петровым пальцем. – Там кабели перекладывать не придётся. Только отвод на пару метров сделать.

-Да. За месяц его восстановим, а там и весна. Копать легко, – сказал Пётр, жуя ветчину.- Под мачтой сейчас много снега? – спросил Борис, вылавливая из банки огурцы. - Почти нету, Бог милует. Я сегодня без отката навёлся, – ответил Пётр, разливая по второй. - За точную наводку, - Мужики чокнулись и снова выпили. Кот запрыгнул на лавку возле стола и стал смотреть в глаза им обоим.- Кстати, о точной наводке… – начал Борис, хрустя огурцом. – Я в Киеве познакомился с одним бывшим москвичом, из Литвы… Фамилия Заяц. Посидел мы с ним один раз в баре, потом второй… Пьёт много… И рассказал он мне о прожэкте, который его знакомые в Америку хотят продать.

Пётр взял нож и стал отрезать от одного из ломтей ветчины тонкую полоску с салом. Кот спрыгнул с лавки и подбежал к хозяину.

- Ты слышал что-нибудь про лазерную локацию Луны? – продолжал Борис.

- Лазерную Луны… - задумался Пётр. Кот встал на задние лапы и начал теребить за ногу. – Что-то читал в журнале, ещё в старые времена.

- Она тогда и велась. Когда американцы высаживались на Луне в 70-е, они там кроме мусора всякого и следов на пыльных тропинках оставили уголковые отражатели. Оптические. Очень точные - мне литовец показывал фото. Представляешь, панель метр на метр с призмами, как этот огурец. Вот…

- А на Луноходах их не было? – спросил Пётр. Отрезав от ветчины сало, он бросил его в дальний угол кухни, где стояла кошачья миска. Кот побежал следом.

- Были на обоих. Литовец говорил - французские, почему-то… - Борис взял второй огурец. - Но они намного меньше штатовских. Кроме того, один Луноход стоит на сильном уклоне и его призмы с Земли не видны. - Я вспомнил. На них светили лазером и мерили расстояние до Луны с точностью в сантиметр. Изучали вращение земного ядра и всякие гравитационные… Кому это сейчас надо? – Пётр разлил по третьей. - Это – никому, – Борис взял стакан. – Но хитрые прибалты смогли приспособить отличные призмы на Луне к нуждам нашего тяжелого времени. За любовь!

Мужики выпили.

- Понимаешь, куда клоню? – спросил Борис.

- Чего непонятного, – сказал Пётр закусывая огурцом. - Семафорить лазером через Луну. Я сам думал над этим. Только сложно это, медленно, да и некому. А тучка наплывёт – конец связи. Поэтому мы и крутим антенны. Хоть килобитные скорости, но два раза в сутки нормальное соединение.

- Скорость, это дело мощности, – Борис взялся за вилку и перешел с огурцов на ветчину. – Заяц говорил, они раздобыли в России сотню лазерных целеуказателей с военных самолётов. Или вертолётов… не помню. Короче – батарея будь здоров, с водяным охлаждением. И запустили всю сотню в окуляр вот такому телескопу, – он развел руки. – Навелись на лунные Апеннины, где эти призмы лежат. Настроили резкость, включили, и - всё… - Всё окуляру?- Не. Они ж переделали окуляр… да и про обдув какой-то он говорил. Всё заработало. В конце концов…- А приёмник какой?- Второй телескоп, поменьше. С нормальным окуляром. В фокус они поставили лавинный фотодиод, а к нему старый чип-эфпэгашку, с коррекциями и прочими делами. С приёмником там просто, даже наши могли бы сделать…- Удивительное рядом, – сказал Пётр, глядя на кота, снова сидевшего на лавке. Тот взглядом показывал на ветчину.

Пётр взял с тарелки ломоть, откусил три четверти, а оставшуюся бросил коту в угол.

- И какую скорость даёт этот литовский семафор?

- Он говорил, мегабит. Приврал наверное… - Борис снова взял огурец. - Там же от лазеров зависит. Они переделали их в импульсный режим – долго заряжаются, а потом выстреливают. По очереди. Больше лазеров – чаще стреляет, больше скорость. Или мощность.

- Мда… - протянул Пётр разливая по новой. – Ну, наверное, где-нибудь в Австралии, где облака раз в месяц, это кому-то и сгодится… Пятно, отраженное на Землю, они пытались измерить? - Луч от Луны расходится на всю Землю. Это ж призмы, а не ответный лазер. Они весь проект и затеяли с расчётом на глобальное покрытие. Продвигают его, как замену вещательного спутника. Уговаривают американцев поставить батарею у себя, а в Европу и Азию продавать приёмники. - Ну-ну… За связь без брака! – сказал Пётр.

Мужики чокнулись и снова выпили.

- Что ж янки не берут этот чудо? - спросил он, откусывая солёный огурец. - Восстанавливали бы уже свою Pax Americana, ко всеобщей радости.

- Литовцы много хотят, – ответил Борис. - Знают, что никаких лицензионных сейчас не дождешься. Надеются отбить всё с запасом, продав первую батарею.

- И сколько за одну?- Пять кило.- Пять!!! Килограмм?!! – поражённо переспросил Пётр. - Ну да, пять, – ответил Борис. – Я ж говорю, много. Но ты подумай, если б сам такое продавал, просил бы меньше? Там же только лазеров больше сотни. Здоровые такие, инфракрасные. Я снимки видел…- Пять кило золота за кота в мешке, – покачал головой Пётр, глядя на своего кота. Тот снова сидел на лавке. – Бесполезного при малейшей тучке. Долго они будут его продавать…- Они и в Европу толкают. Призм-то на Луне почти четыре. Ну, три с половиной. На Луноходе маленькие… Да и лазеры можно немного развести по волне. Этот Заяц даже наших уговаривал. - О да! Нам это в самый раз, – Пётр попытался откинуться на спинку стула, но вспомнил, что сидит на табурете. – Я не помню, сколько у нас солнечных дней в году?- Нормально у нас с днями… - сказал Борис выбирая кусок ветчины. – А облака, персонально для нас, это даже хорошо. Литовец когда узнал, как мы тут шлюзом в штаты работаем, на пальцах объяснил, что для нас лазерный канал будет идеальным решением. И я думаю, он прав. Мы должны в этом участвовать. - Мы?! – спросил Пётр. – Участвовать в этом? Ты, что, нашёл клад? Или обе почки в Одессе продал? Пьёшь, я смотрю, как обычно…

Пётр взял бутылку и осторожно, что бы не взболтать осадок, стал разливать по стаканам оставшееся вино.

- Взгляни на это со стороны, – медленно жуя, сказал Борис. – Мы тут отлично устроились потому, что связь через океаны до сих пор только на КВ. А спрос на трафик большой. Бумажной почты не навозишься, все хотят электронную. Для нее надо башню специальных антенн, которая уже стоит в сотне кэмэ от города, в боевой готовности и с обслугой. Поэтому в городе никто не чешется. Мы им перегоняем трафик, еще немного раздаем по области, и все довольны, включая Эйба.Он вздохнул, наколол на вилку кусок ветчины, но заметил, что это последний, и заколебался, глядя на Петра и кота, пытавшегося съесть ломоть взглядом. - Бери, он не будет, – сказал Пётр о коте, но Борис отложил вилку и взял стакан.

- Теперь представь, что американцы оторвали пять кило от сердца и стали гнать на Луну мегабитный трафик, – Борис смотрел через стакан, пытаясь увидеть сквозь вино напарника. – Наши в городе захотят себе приёмник, да и не только наши. Все захотят. Но сквозь тучи он не работает. А мы работаем. Если мы ставим телескоп у себя, то сможем подстраховаться обычным каналом. Тучки нет на Луне – нам светят лазером. Появилась – продолжаем на УКВ. Коррекцию и синхронизацию надо будет переписать… Ну, ты сам знаешь. А если мы запустим это первыми, вообще будет… - он снова взял ветчину.

- Сколько они хотят за приёмник? – спросил Пётр, медленно жуя огурец.- Сто грамм, – ответил Борис. – Там не маленький телескоп… Еще подвес, ориентация, электроника из старых запасов.- Всего лишь сто, - насмешливо сказал Пётр. – Ну, на это твоей почки хватит…- Я уверен, что в городе, когда мы им всё обрисуем, войдут в долю и дадут половину. Им же прямая выгода.- Всё равно много, – скептически покачал головой Пётр. – Что мы можем продать?

Мужики задумались, поглядывая в стаканы, окно, по стенам кухни. Потом их взгляды остановились на коте, сидевшем на лавке.

- Надо искать варианты. Причём не затягивая это дело, – сказал Борис, откусывая половину ветчины, и давая остальное коту. – Янки посбивают цену, а потом купят. Или сами сделают. Реальной альтернативы всё равно нет. Если мы здесь первый приёмник не поставим, какие-нибудь чехи у себя поставят. Или шведы, или армяне. Мачта не только у нас есть. И тогда спрос на наш сельский радиомост…Борис замолчал. Они понимали друг друга с полуслова.- Риск большой, – задумчиво сказал Пётр. – Влезем сами, других втянем, а через год бразильцы спутник запустят. Вон, опять в новостях обещают…

- Я это слышу каждый год. Буквально, каждый без пропусков, обещают и обещают. То бразильцы, то австралийцы, то юаровцы…

- Ну, когда-нибудь всё же запустят. Вот, флэшки стали снова делать. А ведь когда-то казалось – всё, прощай цивилизация.- Флэшки, это не спутники с ракетой, – сказал Борис, вылавливая из банки огурец. - Риск, конечно большой, но ты вспомни, как свою мачту собирал, разве меньше рисковал? - Тогда всё было по-другому... – Пётр подпер щеку ладонью, и стал смотреть сквозь стену, в далёкое прошлое. – Я как услышал, что выбили Иридиум сотоварищи, сразу понял – на радиорынке будет хороший день. А когда обе стороны начали друг другу всё подряд на геостационарной выжигать, я уже со списком по магазинам ездил. - Это и я помню… - Борис покачал вино в стакане. - Пришел из детского сада, включаю телек – мультиков нету. Гады…- Потом начали океанские кабели резать, через пару месяцев... Официально - анархисты-антиглобалисты… И мне стало ясно, что всё затянется на годы. А про Луну я всегда мечтал. Это ж для радиста, как Эверест, для альпиниста, – Пётр взял свой стакан. – Потом оказалось, что океанские кабели не только резали, но и минировали. Уцелевшие кабелеукладчики вернулись в порты. Пираты, пошлины, стачки, путчи… Покатилось, покатилось и покатилось… - Пётр смотрел в стакане на свое отражение, и вспоминал ушедшую молодость. - Когда в городах полный бардак начался, я уже здесь обживался. Холостой ещё был – вот главное отличие. Мог потратить все деньги на ржавый кран и спать спокойно.

Из комнаты с компьютерами послышался мелодичный звук.

- Скоро надо будет отворачивать, – сказал Пётр. – Твоя очередь. Только не перепутай спьяну, а то опять вместо Киева на Минск завернешь. Борис встал из-за стола. - Ну, ты согласен, что надо хотя бы попробовать?

- Надо поговорить с городскими. А там видно будет, – Пётр тоже поднялся с табуретки. – За сбычу мечт!

Они чокнулись стоя, и допили оставшееся.

От редакции: если у вас есть чем поделиться с коллегами по отрасли, приглашаем к сотрудничеству
Ссылка на материал, для размещения на сторонних ресурсах
/konkursy/aelita-2010/19639/lunnyiy-zayats.html

Обсудить на форуме

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи

Зарегистрироваться